«Если мне сейчас не откроют, я составлю акт о препятствовании деятельности Уполномоченного, и вы будете нести административную ответственность!», - не самые приятные слова для первого знакомства, но иногда Светлана Агапитова вынуждена их произносить.
Посещение различных учреждений, где проживают или содержатся люди – обычная практика петербургского Уполномоченного. А как иначе прочувствовать атмосферу и настроение? Информация на официальных сайтах или даже в сухих строчках материалов проверок никогда не заменит личного впечатления. Как правило, это желание изучить учреждение изнутри, находит понимание среди сотрудников и социальной сферы, и полиции, и даже системы исполнения наказаний.
Тем удивительнее бывают ситуации, когда Уполномоченного по правам человека пытаются не пускать туда, где проживают люди, нуждающиеся в ежедневном уходе. И все же, они случаются…
О том, что компетенция института уполномоченных по правам человека не распространяется на коммерческие предприятия мы уже рассказывали. Однако, если частный пансионат входит в реестр поставщиков социальных услуг Санкт-Петербурга, то он получает бюджетные деньги и работает аналогично государственному учреждению этого профиля. Соответственно и государственный правозащитник имеет полное право интересоваться его работой и качеством оказываемых услуг.
Ранее, реабилитационный центр ООО «Эглин» в поле зрения петербургского Уполномоченного не попадал – жалоб на него не поступало, никаких публичных событий, связанных с ним, не было. И все же, поскольку он является поставщиком социальных услуг, оказываемых в стационарной форме, Светлана Агапитова решила познакомиться с его работой, тем более, что она побывала практически во всех аналогичных учреждениях.
Открывайте, хуже будет!
Накануне визита сотрудник аппарата Уполномоченного попыталась связаться с Центром, чтобы предупредить руководство. По указанному на сайте телефону отвечал лишь автоответчик. Раздобыть какой-то альтернативный номер не удалось даже в Комитете по соцполитике. В итоге о планах Уполномоченного проинформировали автоответчик, оставив свой номер с просьбой перезвонить. В ответ – тишина… Согласитесь, такая таинственность лишь пробуждает любопытство. Хочется узнать, например – а как вообще туда люди то попадают?
На следующее утро Светлана Агапитова со своими коллегами уже стояла у входа в Центр и нажимала на кнопку звонка. Табличка на двери строго оповещала о том, что «ведется видеонаблюдение». Рядом с названием был обозначен все тот же номер телефона, который и сегодня откликался жутковато бодрым голосом секретаря-робота. За дверью было тихо и даже если Уполномоченного кто-то и «видеонаблюдал», никаких признаков жизни Центр не подавал…
Судя по всему, учреждение располагалось на первом этаже жилого дома «сталинского» типа. Чуть поодаль от «парадного» входа были еще две железные двери без опознавательных знаков. Вскоре оттуда вышли две женщины и, отойдя в сторонку, закурили. Предположив, что это могут быть сотрудницы Центра, Светлана Агапитова подошла к ним и представилась. Догадка оказалась верной. Кроме того, женщины сообщили, что хоть и безусловно рады видеть Уполномоченного, но пригласить внутрь не могут, это нужно решать исключительно с руководством. Светлана Агапитова рассказала о безуспешных попытках это сделать. Сотрудницы посочувствовали и сказали, что ближайшее начальство ожидается в 11 часов, и это будет главный бухгалтер. Уполномоченный оставила свою визитку и обещала вернуться к 11. Как говорится, на безрыбье и бухгалтер сгодится…
Около 11 отыскался и директор Центра – перезвонила по оставленному телефону. Сославшись на занятость, она сообщила, что быть на месте не может и предложила перенести визит на любой другой день, поскольку не хочет, чтобы осмотр учреждения происходил без нее. Возможно, если бы этот разговор состоялся накануне, так бы и было. Но после того, как сутки безуспешно пытались установить телефонную связь, а потом еще час прождали у закрытых дверей – переносить встречу не хотелось. Да и такое отчаянное сопротивление само по себе вызывает желание все-таки проникнуть в Центр – раз так упорно не пускают, значит есть что скрывать?
Светлана Агапитова в кратких, но емких фразах изложила правовой статус Уполномоченного и проинформировала об ответственности за препятствование деятельности. После этого двери в Центр открылись…
Что скрывается за закрытыми дверями?
В этом помещении учреждение размещается с 2014-го года, а вообще работает уже почти 20 лет. Из 53 коек большую часть занимают жители города и области, официально признанные нуждающимися в стационарном обслуживании и оформившие индивидуальную программу предоставления социальных услуг (ИППСУ). 4 места предоставляются на коммерческой основе.
Комнаты для проживания двух-, трех- и шестиместные. В двух «трешках» Светлана Агапитова обратила внимание на тесноту и явное нарушение норм по площади. Туалеты и душевые общие, что называется «на этаже».
Есть столовая с кухней. Питание привозное, в Центре только разогревается. Как рассказали сотрудники, только треть проживающих приходят в столовую самостоятельно, остальным разносят по комнатам.
Поскольку учреждение имеет медицинскую лицензию, здесь оборудован изолятор на 2 места, как и положено – с отдельным входом. Нюанс лишь в том, что используется он как жилая комната.
В целом, назвать бытовые условия плохими, наверное, нельзя. Формально – все необходимое для жизни есть. Но все какое-то неухоженное, говорить об уюте вообще не приходится. Да еще и мрачновато-унылый зеленый цвет, в который выкрашены стены…
Не впускают и не выпускают…
У тех проживающих, с которыми удалось поговорить Светлане Агапитовой, впечатления, в целом, хорошие. Одна женщина даже сказала, что «Бог мне помог сюда попасть… и собес…». О своем жилье рассказывает путанно, вперемешку с впечатлениями о разных этапах своей жизни. Пытаясь сосредоточиться на судьбе квартиры, говорит о взятках, коррупции, вспоминает «соседи сверху стучали-выживали», но «отписала все правильно, с нотариусом»…
В комнате по соседству женщина на свое проживание здесь смотрит философски: «а кому я нужна?». В чем-то даже вполне довольна, говорит «припадки теперь очень редко». Правда вот гулять не выпускают, но и на это есть объяснение: «так здесь, вроде негде… а большинству то и просто не выйти самим…».
Мужчина, живущий в изоляторе, уверяет: «я здоров уже, домой хочу…». То ли кафельные стены навеяли ощущение медицинского учреждения, то ли родственники уговорили тут «полечиться». Сам он не помнит, как сюда попал 10 лет назад. Из своей прошлой жизни вспоминает дальние походы по четырем океанам…
Другой мужчина поехал сюда, «чтобы не быть обузой… дочка с женой предложили, я согласился…». У него в комнате нет телевизора, поэтому в основном читает. Гулять не пускают: «сидим у открытой двери…». На вопрос о еде показывает большой палец. Что было на завтрак? «Каша, чай, колбаса»…
С прогулками, действительно – момент странный, особенно объяснения типа «негде». На сайте Центра, говорится, что он находится «в тихом и уютном месте, окруженном скверами». И это действительно выглядит как плюс учреждению – ну чем еще заниматься пожилому человеку, если не гулять?
Еще один вопрос, появившийся в процессе знакомства – почему не видно хоть каких-то элементов реабилитации? Опять-таки, если верить сайту, то там в качестве основного конкурентного преимущества перед другими пансионами для пожилых выделяется: «только единицы предлагают восстановление утраченных функций. Одним из таких учреждений является наш Центр».
Директор Вера Соловьева подтвердила, что, как таковой реабилитации нет. Есть занятия лечебной физкультурой, массаж, выдают эспандеры, мячики. Но сегодня нет специалиста-реабилитолога, она бывает в другие дни…
Отсутствие прогулок объяснилось и того проще – этой услуги нет в ИППСУ…
«Меня больше всего расстроило, что пожилые люди ничем не заняты, - говорит Светлана Агапитова. – Мы были в самое активное время – между завтраком и обедом, а там какое-то полусонное царство. В лучшем случае – в комнате включен телевизор. Ну и пару человек с книжками были.
Насколько я знаю, для пожилого человека очень важно не залеживаться, не засиживаться и получать пусть минимальную, но регулярную интеллектуальную нагрузку. Это элементарная профилактика старения. Во многих учреждениях этого профиля, сотрудники следят за этим и стараются вовлечь в разные виды активностей даже тех, кто не в настроении или ленится. А здесь же в принципе и вовлекать то некуда – ничего не происходит. Даже элементарный вопрос с прогулками тут не решен. Как можно здесь жить годами, даже не выходя за пределы стен?
Уже не раз я обращала внимание тех, кто помещает своих пожилых родственников в стационарные учреждения – нужно внимательно оценивать условия, они очень отличаются. Но это в большей степени касается частных пансионатов. А здесь все-таки учреждение – поставщик социальных услуг по государственной программе. Видимо, пора поднимать вопрос о качестве этих услуг и критериях его оценки».